Один на один с наркотиком

Наркомания становится уже не проблемой, а бедой – об этом пишут и говорят, с этим борются. Но, как выясняется, сам айсберг – огромный – все еще скрывается под водой.

18.10.2017
30
2.93 (1 баллов от 1 голосов)




Я несла свою беду
В семье Валентины Ивановны Н. (имя изменено) все поменялось лет двадцать назад. Её сын Борис (имя изменено) стал наркоманом. С тех пор душевная боль не покидала Валентину Ивановну. Очередной срыв у ее сына наступил в августе. В неадекватном состоянии он становился агрессивным, буйным. В этот раз мать поняла, что придется вызвать полицейских. За долгие годы этой страшной борьбы женщина стала «железной», она ничего уже не боялась. 
Однако, прибывшие полицейские не знали, куда везти и где держать агрессивного человека в состоянии наркотического опьянения. Мать предложила вызвать скорую – куда-то надо сына деть в таком состоянии: люди Закона должны знать, что им делать. Скорая предложила отвезти дебошира в наркологический диспансер, но оттуда ответили, что не могут принять такого пациента– изолятора и охраны там нет. Около двух часов думали-гадали, что делать. Тогда мать сказала, что сейчас наберет номер прямой линии Президента, и там скажут, что с такими людьми делать. 
– Но мы же не отказываемся, говорят. Но вы ничего и не предпринимаете! Наконец, решили везти в приемный покой. И такая же катавасия – в какое отделение его положить? Изолятора тоже нет. Опять связываются с диспансером, а сын мечется в своем состоянии по приемному покою. Я попросила вызвать врача-реаниматолога и слезно уже просила подержать его ночь, принять какие-нибудь меры. Поговорила с сыном, и он согласился.
Но на другой день он снова оказался дома, полураздетый, поранил себя ножом. Как убежал? 
Опять надо было решать, как помочь сыну, мать смотрела на него и сердце обливалось кровью – это не он! Валентина Ивановна поехала за психиатром, врач выписала направление в психбольницу. Но ехать не на чем: транспорта нет, пациенты еще не набрались, а машину больница дает раз в неделю. 
– Просили хотя бы двух человек медперсонала помочь сопроводить его даже на личном транспорте, но – не положено. Пришлось спешно искать в Интернете адреса реабилитационных центров, куда можно было бы отправить сына на лечение.

Где окажут помощь?
– Я обзвонила, наверное, их двадцать, что-то екало в сердце: нет, нет, не то. Они уже мне сами перезванивали, спрашивали, что я решила, снижали «таксу», бьются за клиентов, рвут, ну, наконец, выбрала, – опять переживает Валентина Ивановна, – платить нужно 70 тысяч, но сторговались на 40. Они сами должны были забрать моего сына, привезти мне договор и лицензию.
Приехали два человека на дорогой машине. Мать поинтересовалась, как повезут сына – парень крупный и буйный, но пока успокоительные еще действовали. Один из приехавших – бывший «завязавший» наркоман, другой – специалист с педагогическим образованием. Если что, говорят, дадим лекарства. Какие, покажите? Как оказалось, нет никаких.
По словам матери, Бориса забрали ночью в 11 часов. Утром уже звонят: мы с ним не справляемся, он у вас очень тяжелый, буйный. Она им – человек из реанимации в неадекватном состоянии, что вы хотели? Вы везли его под снотворным. Окажите ему медицинскую помощь – промывание, капельницу и т.д.
– У нас этой услуги нет.
– А как же вы берете человека, никакого, у него галлюцинации, бред, агрессия, и вы берете деньги? Его нужно пролечить, а потом отправлять на реабилитацию. 
– Мы не можем, он нарушает наши правила. 
– Я просила их пролечить его медикаментозно, чтобы очистить организм, – продолжает Валентина Ивановна, – а потом уже пусть приступают специалисты-психологи. Они говорят: «Вы нас будете учить?» Потом они признались, что доктора у них нет, в экстренных случаях они вызывают врача в реабилитационный центр. Но ведь туда поступают люди в состоянии ломки! 
Бориса отправили в другой центр реабилитации, в другой регион. Там история повторилась – сын буянил, наутро сотрудники пожаловались матери и предложили забрать его. Но договориться с транспортом она могла только через день, а это время попросила подержать сына в изоляции, в крайнем случае, даже в полиции.
Однако через несколько часов позвонила знакомая семьи и сообщила, что Борис звонил ей, он едет домой, скоро будет в Москве. У матери опустились руки. 
По словам отчаявшейся женщины, сотрудники центра просили выслать еще две тысячи на оплату вызванного врача-терапевта, но как оказалось, деньги нужны были для отправки непростого пациента в Москву. От негодования на глаза ее наворачивают слезы: «Без паспорта, без документов, без денег, вы неадекватного человека отправили на Москву! На первом посту его остановят, посмотрят в глаза и на внешний вид и незнамо куда еще отвезут! Я высказала все, что о них думала. Эта реклама центра – мыльный пузырь». 
Этот диалог с реабилитационными центрами показателен. Матери ищут спасения для своих детей, но как выясняется, зачастую за рекламными сайтами Интернета скрывается все та же беспомощность и отсутствие настоящих врачей-профессионалов, хотя все наперебой просят немалые суммы, навязчиво звонят и «перебивают» клиентов друг у друга. А если в семье таких денег нет? 
– В новой обстановке он лучше не станет, что его мотать по центрам, шило на мыло менять, – рассуждает отчаявшаяся мать, – Подскажите, что мне с ним делать? В психушку класть? Нет, говорят, его там «заколят», он будет как овощ. А что тогда? 
Когда сын уже был дома, помылся и поел, она спросила, почему он так поступил. В ответ на его жалобы, ответила: «Мы хотели как лучше. Но что ты хочешь от жизни? Ты мог бы оказаться в тюрьме или психушке, сидеть один в какой-нибудь клетке. А ты спал на чистых простынях, тебя кормили пять раз в день. Запомни, сын – больше я не потрачу на тебя ни копейки, мы скоро по миру пойдем. Если ты сам только не захочешь спастись, никакие центры тебе не помогут, а путь, если все будет по-прежнему, один – психбольница».

Куда идти?
Сын, слушая горькие материнские слова, обещал восстановиться сам, измениться, бросить прежний образ жизни. 
– Ты был взаперти. Завтра ты выходишь в общество. Как ты себя поведешь, что будешь делать, какие будут твои шаги? – слова матери болью отдаются в сердце. И он не знает, чего ему ждать от самого себя.
Около недели Борис был дома, отлежался, пришел в себя. Держался недолго. Валентина Ивановна снова в отчаянии.
– Засыпаешь и встаешь с одной мыслью… Боль невыносимая! Куда идти? Куда звонить? Сын стоит на учете у психиатра, у нарколога. Но теми, кто на учете, никто не интересуется – какая там у них судьба? Какой образ жизни они ведут? 
По ее мнению, выхода нет. Или же заплатить нужно в разы больше, чтобы с пациентом работали не педагоги-вожатые, а настоящие асы – психотерапевты в очень крупных центрах.
– Никому наши больные дети не нужны! 
Горькое убеждение матери заставило искать другие ответы – может, все-таки есть свет в конце туннеля?
Повезло поговорить и с самим Борисом. Парень добрый, открытый, эрудированный, симпатичный. Он согласился поговорить на условиях анонимности и видя, что кто-то искренне им интересуется. Мы попросили совета для других, ставших на путь поиска смертельного кайфа. Сначала настороженно, потом все более открываясь, рассказал он о своей темной стороне.
– Мы боимся быть изгоями. Нам нужна доброжелательная среда, где нас бы понимали, такой анонимный центр, куда ты приходил бы как в свою семью. Работа, труд, помощь кому-то – это терапия. Наркотики – это бизнес. Интернет делает его неуловимым. Самое страшное – это расщепление сознания, ты словно бы находишься одновременно в двух реальностях, в итоге – распад личности. Только сам человек, его желание и сила воли смогут спасти. 
И он вовсе не исключает помощь со стороны православных сил. 
Заметим, что в прошлом году службу независимого наркоконтроля упразднили. Сейчас в Ливнах работает Отдел по контролю за оборотом наркотиков, он находится в ведении МО МВД «Ливенский». Дозвониться по указанному телефону было сложно, лучше звонить в самом начале или конце рабочего дня, поскольку основная работа ведется не в тиши кабинета, или по телефону 02. 
Мы еще будем возвращаться к этой больной для нашего общества теме на страницах «УГ», поэтому – продолжение следует.

Комментарии:
В.С. Белоконская. врач-нарколог Ливенской поликлиники:
– К нам на учет становятся либо добровольно, либо принудительно, по решению суда. Сегодня на учете 91 человек, это и наркозависимые, и те, кто потребляет наркотические вещества, но зависимости не имеет. 
Мы проводим диагностику и лечение. Будет ли пациент наблюдаться у нарколога, лечиться амбулаторно 5-7 дней или в стационаре до 21 дня – на это влияет степень его зависимости. Если стоит задача снять явления абстиненции, тогда клиент может обратиться в реабилитационный центр, например, в Орел или Брянск, это медикаментозное выведение из состояния острой интоксикации, помощь психолога и социального работника. Стоимость лечения в месяц – 30 тысяч рублей. В Ливнах есть наркологическое отделение с реабилитационной палатой на две койки и режимом пребывания 1 месяц. Помощь больным оказывают нарколог и психолог. К сожалению, бывших наркоманов не бывает, зависимость может приобретать хроническую форму и сохраняться в течение всей жизни. 
Диспансерный учет длится в течение 3 лет. Контролируют правоохранительные органы, а если он на учете добровольно, мы можем только «погрозить пальцем». Некоторые наркоманы переходят на алкогольную зависимость. 
К несчастью, появляются все новые и новые наркотики, уходят спайсы, появляются так называемые соли. Они считаются «дизайнерским» наркотиком, поскольку достаточно в их состав ввести одну молекулу, и получившийся новый наркотик выходит из ряда запрещенных. Отследить их невозможно, и общей ситуации это, мягко говоря, не улучшает. Статистика тревожна.

М.В. Анисимов, начальник Управления по делам молодежи, культуре и спорту городской администрации:
– У нас работает антинаркотическая комиссия, которую возглавляет мэр города. Это коллегиальный орган, в который входят все заинтересованные службы города и учебных заведений города. В год проходят четыре выездных заседания комиссии в учебных заведениях. Проходят антинаркотические декады. Но мы понимаем, что почти вся картина наркомании находится в тени. Мы же занимаемся профилактической работой. Мероприятий более сотни, другое дело, какова их эффективность. Надо менять формы работы, чтобы достигнуть обратной связи. Анонимные ящики на школьных воротах пустуют, диспуты малоэффективны, мы пробуем перейти на общение с нашей молодежью на просторах Интернет-ресурсов в том числе. К сожалению, на проведение молодежных мероприятий выделяется в год 30 тысяч рублей. Но мы привлекаем к сотрудничеству партнеров. Спорт, творчество, волонтерство – вот те сферы, куда мы хотим вовлечь нашу молодежь. Кстати, 22 октября приглашаем на молодежный фестиваль «Ливень» В ЦДМ «Лидер».

С. С. Тарусин, исполняющий обязанности начальника Отдела по контролю за оборотом наркотиков:
– Работа и учет ведется, по полученным сигналам сотрудники выезжают на место. За 9 месяцев текущего года на учет было поставлено 48 преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Проводится и профилактическая работа, мы посещаем семьи, где живут стоящие на учете у нарколога люди. Есть лица, привлеченные к ответственности по ст.6.8 Кодекса РФ об административных правонарушениях «Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов и незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества» и по ст. 6.9. «Потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача либо новых потенциально опасных психоактивных веществ». Проводятся рейды и дежурства по так называемым закладкам, уже вынесена мера пресечения в отношении установленных лиц, они из Орла и Брянска. Ситуация тяжелая, но мы боремся. Обратиться в наш отдел можно по телефону 7-48-52.